Я пишу потому, что мне это нравится. Это единственная достойная причина для такой антисоциальной деятельности. Первый и единственный писательский конкурс, в котором я участвовал, состоялся, когда мне было двенадцать. О нем я помню до сих пор.
Раньше я писал черновик книги от руки. Мне особенно нравились царапанье пера по бумаге и момент триумфа, когда я переворачивал дописанную страницу. Я хвастался этим; кажется, даже упомянул об этом на суперобложке «Белой крови» (White Blood). В один прекрасный день я решил, что это позерство, и с тех пор пишу на компьютере. Оказывается, так гораздо проще.
Для тех, кому интересно, как я готовлю материал для книги, у меня нет достойного ответа. Разумеется, я перепроверяю основные исторические факты. Но чтобы оживить фрагмент эпохи, одних книг по истории мало. Чтобы текст заиграл красками, нужны записки путешественников, дневники и письма современников. Иногда приходится перелопатить множество книг, чтобы найти одну нужную крупицу, зато, пока читаешь, пропитываешься духом времени, в котором живет и действует ваш герой или героиня. Важно знать, чего больше боялись люди в революционной России — голода или чекистов, и не менее важно знать, когда был отменен процент по банковскому депозиту. В мемуарах много пишут о невзгодах и реже — о радостях. Думаю, ключ к успеху в том, чтобы видеть в изучении эпохи не тяжкий труд, а удовольствие для пытливого ума.
В связи с романами о Чарли Дойге не могу не упомянуть одно орудие исследований —
труд Бедекера «Россия», опубликованный в 1914 году. В нем есть все, что могло бы
заинтересовать путешественника того времени. В конце концов, писатель тоже в каком-
Как и другие люди, я использую Google, но настоящее удовольствие мне приносят лишь книги.
Среди писателей, которые больше всего на меня повлияли, есть несколько русских: Набоков, Толстой, Булгаков, Бабель, Чехов. Хотел бы я точно знать, что в них так меня привлекает, но увы — не могу сказать. Еще были Вирджиния Вульф, Джойс Кэри, Камю, Сол Беллоу и самый необычный из всех, кто писал на английском, — Лоренс Стерн. Я говорю не о привычном удовольствии, которое доставляет чтение хорошего приключенческого романа, но об особом ощущении красоты и оригинальности текста, абсолютной правдивости всего, что в нем описано. Лишь поэзия и художественная проза способны вызвать такое ощущение.
Мои любимые поэты — польские лауреаты Нобелевской премии, Вислава Шимборская и Чеслав
Милош. Дилан Томас занимает особое место. Мне нравятся Уолкотт, Ларкин, Ретке и поэмы
Октавио Паса. Какая-
Не стоит пренебрегать различными авторами и более развлекательной литературы. Бучан и С.С. Форестер были со мной все дни моего отрочества. Мне очень нравилось читать о Хорнблауэре сыновьям — не меньше, чем им слушать эти истории. В детстве я читал и книги о Бонде. Приходилось сражаться с братьями и сестрами за новую книгу — дядя Ян их всегда посылал моему отцу. Позже я увлекся шведскими детективами про Мартина Бека (где к 10 странице гарантированно появлялся труп) и множеством романов Элмора Леонарда — его «Свободная Куба» до сих пор в числе моих любимых книг. Многие романисты учились писать диалоги у этого автора. Я — один из них, и с удовольствием отдаю должное учителю.
Последний вопрос: почему я пишу исторические романы? Потому что мне больше нравится прошлое, чем настоящее, и я лучше в нем ориентируюсь. Технологии, мотивы, мысли и даже язык предыдущих эпох — все это мне близко. Есть и еще одна причина: воображать, как бы я сам выкручивался, окажись я в России в 1917 году, — очень страшное, но неотразимо притягательное занятие. После него я возвращаюсь к реальности с неописуемой благодарностью.
Истоки
© 2011 James Fleming -
JAMES FLEMING
JAMES FLEMING
AUTHOR
AUTHOR
«Чувствуется рука мастера!» The Sunday Telegraph
